В ночь на 1 февраля 2011 года в Барнауле была проведена граффити акция, в ходе которой были высмеяны и поставлены в один ряд с «паразитами» представители политической элиты современной России. Реакция «органов правопорядка» (по сути политической полиции) не заставила себя долго ждать. 2 февраля сотрудники Центра по противодействию экстремизму ворвались в квартиры к двоим анархистам – Сандину Сергею и Малышкину Даниилу.
 
Активистов доставили в отделение милиции, где продержали более суток без еды и воды, не давая спать. В течение этого времени на ребят оказывалось давление (в том числе физическое) для того, чтобы они «во всем сознались» и сообщили «органам правопорядка» информацию о товарищах. В результате, в отделении милиции у Сергея Сандина случился  приступ астмы.  (Историю задержания одного из активистов можно прочесть здесь).
Позже в ходе так называемого «обыска» (постановление на который не содержало даже печати) сотрудниками милиции фактически были похищены некоторые личные вещи активистов (в числе которых кружка, маркеры, скотч и другие предметы быта), изъяты компьютеры, в общей сложности три штуки, и оргтехника.
14 февраля возле своей работы был схвачен и доставлен в отделение милиции Леонов Виталий – третий подозреваемый по данному делу.
Несмотря на то, что в ходе акции был нанесен незначительный материальный урон (порядка 1000 рублей за «испорченный» рекламный баннер), и отсутствие каких-либо прямых доказательств причастности к ней Виталия, Сергея и Даниила, сотрудниками Центра «Э» заведено уголовное дело по статье 213 ч.2 УК РФ («Хулиганство по мотивам политической ненависти, совершенное группой лиц по предварительному сговору»), максимальное наказание по которой – 7 лет лишения свободы.
Для оплаты адвокатов Леонову Виталию, Сандину Сергею и Малышкину Даниилу нужны деньги (всего 120 000 рублей). Эта сумма для ребят – неподъемная, так как двое из них являются студентами из небогатых семей.
Всего месяц назад ребята организовали концерт для сбора денег в поддержку детского дома, а теперь мы просим помочь вас, потому что на месте этих парней в нашем тоталитарном государстве может оказаться любой.
Вы можете перевести средства по следующим реквизитам, а также помочь распространением этого призыва:
Web Money
R883295499137 (Российские рубли)
Z102747368586 (Доллары США)
E329649787161 (Евро)
Яндекс-деньги
41001276209779
Реквизиты счета в Альфа-Банке (положить деньги на счет можно в банкоматах, работающих на прием денег – расположены в отделениях банка, см. сайт alfabank.ru)
40817810508960017376 получатель Гаин Ольга Александровна
 
Дополнительная информация: Даниил Малышкин – bonk46@gmail.com, Сандин Сергей -  enottwentytwo@gmail.com, Леонов Виталий leonow85@gmail.com

Приводим без купюр рассказ участника «Автономного Действия — Тюмень» Андрея Кутузова о судебном заседании по своему делу.
12 января состоялось второе судебное заседание, где рассматривалось по существу дело о том, как я якобы «экстремистской» листовкой якобы нанёс страшный ущерб государственному строю Российской Федерации. Естественно, всех интересовало, продолжит ли Система свою практику протаскивания в зал суда подставной «публики», у которой погоны просвечивают сквозь гражданскую одежду. Неужели фигуры, стоящие за моим уголовным делом действительно так боятся опозориться? Понятно, что дела по экстремизму почти всегда странные, но так выставлять себя на посмешище? Выяснилось, что боятся. До смешного боятся. Однако, всё по порядку.
Итак, прохожу через пропускной пункт мирового суда Центрального района. Время — девять с небольшим утра. До начала судебного заседания ещё почти час, но публика уже начинает собираться. Пропускают через КПП, естественно не быстро. Металлоискатель, судебные приставы, внимательное изучение паспорта, содержимого рюкзака. Прямо будто террористов ищут. Бомбы у меня не нашли, пропустили.
Подхожу к 4 кабинету. Рядом с кабинетом на скамеечках уже сидят самые ранние пташки, пришедшие меня поддержать. И сходу сообщают «радостную» весть. Оказывается, ровно в 9 утра (официальное время начала работы суда) помощник судьи Петрова лично открыла дверь чёрного хода (она как раз рядом с залом заседаний) и впустила в зал несколько человек из той же компании, что занимала сиденья 14 декабря.
Они и сейчас заняли места и сидели там до упора. По коридору проходит судья Гарипова. Я обращаю её внимание на эту ситуацию. Судья: «Ну что я буду в этом разбираться, обращайтесь к судебным приставам». А у приставов один ответ: «Раз запустили, значит, так надо. Что-то не нравится — жалуйтесь».
Итак, ещё раз обращаю внимание — помощник судьи впускает в зал судебных заседаний неких людей без регистрации их в журнале пришедших, без пропуска их через металлоискатель. Впускает ровно в девять, чтобы по максимуму исключить возможность, что настоящая публика придёт раньше. Наблюдающих за процессом откровенно разделяют на неравные категории: есть привилегированная «публика», которую пропускают с утра через чёрный ход, а есть простые граждане, вынужденные проходить все формальности.
Правда, прогадали — опоздали чуть-чуть и поэтому факт прохода людей через заднюю дверь засекли люди из настоящей публики. Из тех, кому действительно интересен процесс, а не начальственное указание «посидеть до обеда в суде».
В этот раз, однако, «статистов» было поменьше, чем 14 декабря, так что весь зал они занять не смогли. Места начали заполнять люди непривилегированные — журналисты, студенты, рабочие, преподаватели, политические активисты, пенсионеры и правозащитники. Они не стали мириться с наличием таких «гостей» в зале суда и начали задавать им неудобные вопросы: кто вы, откуда, как узнали о процессе, и главное — каким образом попали в зал суда? «Привилегированные» всё больше молчали и загадочно улыбались или огрызались «не ваше дело». Один из них обронил фразу «Я не хочу, чтобы моя фамилия была известна».
На вопрос «Вы чего-то боитесь?» он уже не ответил. Другой статист сообщил: «Я сижу на своём месте, что вы ко мне пристали». Видимо, им перед заседанием выдавали билеты с указанием мест. Ну да ладно. Статистов потеснили, уплотнили и в результате больше половины зала оказалось всё-таки занято настоящей публикой.
Соответственно, заседание началось с заявления защиты о том, что в зале суда находятся люди, попавшие туда каким-то необычным путём. Мы потребовали немедленно проверить всех присутствующих по журналу регистрации — все ли записаны в него? Судья Гарипова приняла наше заявление к сведению — и всё. Другой реакции не последовало. Что ж, придётся обращаться к председателю суда.
Дальше пошли допросы свидетелей. Первым был приглашён работник тюменского центра «Э» А. Баранов. Его, вообще-то, с трудом можно назвать свидетелем, потому что на митинге 30 октября он не присутствовал и вменяемой мне листовки в глаза не видел. Фактически, его вызвали только чтобы он сообщил, что имел со мной одну «профилактическую беседу». Я, правда, такой беседы не помню, но это даже не так важно. Баранов сказал, что в ходе этой беседы я сообщил ему о своём негативном отношении к закону об экстремизме и о том, что я выступаю за расформирование центров «Э».
Казалось бы — ну и что, я вроде бы этого и так не скрываю, вот даже митинг за это организовывал. Штука здесь в том, что на допросе на предварительном следствии Баранов добавил, что я ещё и выражал личную неприязнь к милиционерам вообще и к сотрудникам тюменского центра «Э» в частности. Обвинение, видимо, считает это моим мотивом к совершению «преступления». Всё логично — Кутузов ненавидит лично тюменских «эшников», потому и сочинил листовку «Ментов к стенке». Проблема только в том, чтобы доказать наличие этой личной неприязни. Вот показания Баранова её, вроде как, и доказывают.
Только вот на суде Баранов даже не упомянул «личную неприязнь», пока мы с адвокатом не напомнили ему про его более ранние показания и не попросили ответить на прямой вопрос «Как конкретно Кутузов выражал свою личную неприязнь к сотрудникам центра Э». Баранов долго не мог ответить ничего определённого, но в итоге выдал следующую шедевральную фразу «По-моему, негативное отношение к закону об экстремизме и личная неприязнь к сотрудникам центров Э — это одно и то же». Ну да, а если я считаю что, например, тюменская система ЖКХ плохо работает, то это значит, что я ненавижу сантехников. Гениально. На этом Баранова отпустили с миром.
Дальше пошли допросы людей, которые вместе со мной организовывали митинг 30 октября: Михаила Савёлкова, Рустама Фахретдинова и Павла Слободчикова. Последний организатор — Вадим Постников — находится за пределами России и вызвать его в суд не представляется возможным. Поэтому его показания просто зачитают на следующем заседании.
Отмечу в скобках, что вообще-то следствию логично было бы допросить нас, официальных организаторов митинга, ещё осенью 2009 года — сразу после того, как у ФСБ появились (как бы) подозрения в распространении той самой листовки. Но они предпочли нас “не найти” и сразу прийти ко мне с обыском уже в апреле следующего года (для обыска меня тут же резко “нашли”). Это тоже наводит на определённые мысли.
Итак, Михаил Савёлков подтвердил, что участвовал в подготовке митинга и в собраниях, на которых согласовывался текст листовок. Он помнит, что организаторы решили распространять по тематике митинга только согласованные тексты. Мы попросили продемонстрировать ему приобщённые к делу листовки — одну сфальсифицированную (которая мне вменяется) и три реальных. Савёлков уверенно отличил реальные листовки от поддельной и сказал, что в ней отсутствует требование об организации при ГУВД выборных общественных советов, которое присутствует в реальных листовках.
Рустам Фахретдинов также рассказал о том, что присутствовал на встречах организаторов и что тексты листовок согласовывались. Он добавил, что никаких ругательств и призывов к насилию в них быть не могло, поскольку митинг планировался как общегражданский. Вряд ли можно завоевать симпатии людей фразами типа «ментов к стенке» или «призываем разбивать стёкла машин». Фахретдинов также опознал вменяемую мне листовку как несогласованную, в том числе — по отсутствующему в ней требованию об общественных советах. Он пояснил, что запомнил это требование, потому что оно вызвало среди организаторов дискуссию.
Тем не менее, все организаторы единогласно решили включить его в материалы митинга. Я тоже был на том собрании, поэтому совершенно непонятно, с чего бы я стал изготавливать листовки без этого требования (даже если допустить, что я злонамеренно добавил туда экстремистские фразы).
Показания Павла Слободчикова в целом были сходны с предыдущими. Он тоже отличил фальшивую листовку от настоящих и сказал, что очень хорошо запомнил раздаваемые на митинге материалы. Кроме того, он сообщил, что во время митинга я вообще не раздавал никакие листовки — ни экстремистские, ни другие — потому что постоянно был занят на импровизированной сцене или со звукоусиливающей аппаратурой. Замечу, что это и видеозаписью подтверждается.
На этом показания организаторов митинга закончились. Дальше было тоже интересно. В зал пригласили специалиста-лингвиста Елену Михалькову из ТюмГУ. Она по заказу моего адвоката ещё летом провела автороведческое исследование, в котором сравнивала «экстремистскую листовку» и большой массив текстов моего авторства. В результате она пришла к выводу, что в «экстремистской листовке» примерно 30% текста сильно отличаются от моей манеры писать — лексически, стилистически, коммуникативно, по дискурсивной компетенции и т. д.
Вообще, было видно, что исследование проведено на вполне научной базе, Михалькова очень подробно изложила методики, которыми она пользовалась. Итог: те самые фрагменты листовки, в которых содержится «экстремизм» (вроде «истребить центр Э» или «ментов к стенке»), я, скорее всего, вообще не мог написать. С высокой вероятностью их автор — какой-то другой человек.
Обвинение попыталось уличить Михалькову в том, что её специальность по диплому «Лингвист. Преподаватель иностранных языков», а, следовательно, она может судить только о языках иностранных. Но Михалькова легко отбила этот удар, продемонстрировав прокурору отличные оценки за прослушанные курсы по русскому языку и по общей стилистике, а также диплом кандидата филологических наук с диссертацией, где материалом служили как английские, так и русские тексты. Так рассыпались надежды прокурора Копеко.
В итоге судья приобщила к делу копии дипломов Михальковой и вроде бы приняла её исследование к сведению. На этом сегодняшнее заседание закончилось. Следующее назначено на 20 января, 10 часов. Будут заслушаны показания не явившихся свидетелей и, видимо, обвинение продолжит предъявлять свои доказательства.
Забавный случай. На суде присутствовал в качестве зрителя А.К. Черепанов, лидер тюменского РКРП. После заседания, когда почти вся публика уже вышла, к нему подошёл прокурор Копеко и обратился примерно с такой речью: «Ну вы-то, коммунист, что здесь делаете? Ну когда коммунисты были рядом с анархистами? Ай-яй-яй!». Черепанов не растерялся и ответил ему в духе: «Всё равно мы все левые и красные! В 1917 вместе революцию делали, так что мы солидарны с Кутузовым». Я не разделяю политические взгляды Черепанова и РКРП, но спасибо ему за поддержку.
Конечно, в зале были и анархо-коммунисты, которым я тоже очень благодарен, и просто небезразличные люди. Я очень рад, что вы со мной. Особо отмечу журналиста Виктора Егорова и представителей ТОС 5 микрорайона Нину Саратову и Веру Печёркину, которые, несмотря на пожилой возраст, всё же пришли в суд и активно спорили с подставными статистами.
Кстати, «подставные» спокойно вышли уже через главный вход и, никого не стесняясь, общались на улице с милиционерами. Видимо, чувствуя свою полную безнаказанность. Какое уж там «равенство граждан перед судом». На видеозаписи хорошо видны их лица. Посмотрите, подумайте.



Диктофонная запись судебного заседания:
Часть первая: 
Часть вторая:

P.S. Кстати, протокол судебного заседания ведёт секретарь суда. И её работу приходится контролировать. После прошлого заседания (14 декабря) мы проверили протокол по аудиозаписи и нашли несколько недочётов и пропусков. Мы подали судье заявление по этому поводу. Часть наших замечаний она удовлетворила, а часть — отказалась. Например, возьмём господина Барахоева, который был понятым на обыске у меня в квартире. На суде он ясно сказал, что помнит, будто все листовки «ментов к стенке» у меня в квартире были найдены в шкафу в прихожей. Вот соответствующий фрагмент аудиозаписи
Между тем, в протоколе эти уточнения вообще отсутствуют. А ведь я не зря задавал Барахоеву эти вопросы. По версии следствия, листовки «Ментов к стенке» у меня изымались как из прихожей, так и из комнаты. Так и в протоколе обыска написано. А тут выясняется, что понятой не помнит, где же их «нашли». Спрашивается, выполнял ли он вообще свои функции понятого и видел ли он в принципе момент «находки» загадочных листовок?
Думаю, таких сюрпризов в нашем Магическом театре будет ещё предостаточно. Так что следите за рекламой и приходите на акт пятый — 20 января 2011 года. Театр ждёт вас!
Источник
Назначенный экстремистом: дело Андрея Кутузова
Защитники Андрея Кутузова будут пикетировать здание ФСБ в Москве

Сотрудники оперативно-розыскного бюро ГУ МВД по СЗФО (так называемый Центр по борьбе с экстремизмом) в очередной раз грубо нарушают закон: противоправному давлению с их стороны подвергся заключенный в СИЗО №4 Санкт-Петербурга антитфашист Ринат Султанов. Как стало известно от его адвоката Дмитрия Динзе, несколько дней назад в следственный изолятор к Ринату пришли двое оперуполномоченных Центра по борьбе с экстремизмом — ОРБ Северо-Запада МВД, одним из которых был В.И. Трифан, не согласовав свое посещение со следователем по делу Султанова и его адвокатом, получив лишь разрешение оперуполномоченного В.В.Брюковкина. 

Они, по сообщению адвоката, пытались склонить Султанова к признанию вины в совершении тяжкого преступления, к которому Султанов заведомо не мог иметь отношения, угрожая в случая отказа помещением Рината в камеру к неонацистам и вероятной физической расправой сокамерников. 

За две недели до этого Рината вызвал к себе Брюковкин и тоже пытался заставить его сознаться в несовершенных преступлениях. В связи с незаконными действиями оперативников сторона защиты направила телеграмму на имя генерального прокурора РФ с просьбой оградить Султанова от незаконных действий и давления со стороны сотрудников центра «Э». 

Напомним, что Ринат был задержан в ночь с 3 на 4 ноября 2010 года в ходе обыска в квартире его друзей в Петербурге. Вскоре ему было предъявлено обвинение по ст. 111 УК РФ (нанесение тяжких телесных повреждений). Он обвиняется в участии в столкновении с неонацистами, произошедшем после «Русского марша» в 2008 году. Однако вот уже в течение 2-х месяцев обвинение не смогло представить внятных доказательств вины арестованного антифашиста. Вместо того, чтобы честно расследовать имевшие или не имевшие место события, оперативники пустили в ход шантаж и угрозы для выбивания показаний. 

Подобный стиль работы характерен для этого подразделения в целом, и в особенности для В.И.Трифана. Именно этот сотрудник участвовал в проведении обыска в квартире антифашистов в Петербурге (ноябрь 2010 года), когда были допущены массовые нарушения прав обитателей дома (избиения, угрозы расправы, порча имущества, недопуск адвоката), он же занимался задержанием и этапированием из Москвы в Петербург О.Воротникова и Л. Николаева, обвиняемых в хулиганстве и экстремизме по делу арт-группы «Война». Тогда задержанные художники были подвергнуты пыткам: их избивали, часами держали в наручниках, а на головы им были надеты полиэтиленовые мешки. 

Действия сотрудников Центра «Э» в вышеназванных случаях были обжалованы адвокатами, всякий раз защита пострадавших от превышающих полномочия милиционеров указывала на незаконность давления, физического воздействия, угроз. Тем не менее, оперативники Центра «Э» продолжают незаконное преследования людей, воспринимаемых ими как политических противников. Угрозы и давление на Рината Султанова — очередной пример произвола и грубого нарушения прав подследственного. 


Василий Ионович Трифан, капитан милиции, сотрудник центра «Э».

На основании листовки “Долой политические репрессии! Ментов к стенке!” эксперт ФСБ сделал вывод о возрасте, образовании, национальности и сфере деятельности ее автора. Сегодня старший следователь следственного отделения Управления ФСБ России по Тюменской области А.Сухарев предъявил обвинение преподавателю Тюменского государственного университета, кандидату филологических наук Андрею Кутузову в “публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности” (часть 1 статьи 280 Уголовного кодекса России), сообщает корреспондент Открытого информагентства. Интересы гражданского активиста по инициативе Межрегиональной правозащитной Ассоциации “АГОРА” представляет адвокат Алексей Ладин. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого сотрудник ФСБ Сухарев утверждает, что Кутузов “с использованием компьютерной техники изготавливал листовки с названием “Долой политические репрессии! Ментов к стенке!”, в тексте которых содержалась информация, призывающая к осуществлению насильственных действий в отношении сотрудников Центра по противодействию экстремизму ГУВД по Тюменской области”. При этом следователь заявляет, что Кутузов является организатором и активным участником общественно-политических публичных мероприятий протестного характера, направленных на возбуждение социальной розни, на дестабилизацию общественно-политической обстановки в регионе, поддерживает деятельность и разделяет “политические позиции, взгляды и убеждения российских неформальных анархистских и анархо-коммунистических (либертарных) движений, таких как “Автономное действие” и других общественных организаций, выступающих против законной деятельности государственных органов Российской Федерации”. Листовка, за которую подвергся уголовному преследованию Андрей Кутузов, якобы была подготовлена для митинга протеста против нарушения прав граждан сотрудниками центров “Э” и за их упразднение, прошедшего в конце октября прошлого года. К самому мероприятию, на уведомление о котором администрация Тюмени дала положительный ответ, правоохранительные органы претензий не имели. ФСБ провела автороведческую и техническую экспертизу и пришла к выводу, что “автор и исполнитель” текста инкриминируемой листовки тот же, что и у других текстов-анонсов митинга 30 октября 2009 года, которые действительно делал Андрей Кутузов. Дальше эксперт пишет, что автор “мужчина 25-30 лет с высшим гуманитарным образованием, навыками публицистической речи, русский, работающий в сфере, связанной с преподаванием или журналистикой”. “Странно, что мой рост и вес не определила”, — шутит Андрей Кутузов. Гражданский активист и преподаватель вину не признает. Он говорит, что действительно не раз организовывал различные публичные акции, но только не связанные с дестабилизацией ситуации в области: “Нужно очень постараться, чтобы отыскать возбуждение социальной розни в митинге 30 октября 2009 года. Ни один из пяти организаторов митинга, включая меня, не помнит такой листовки. Призывы к физическому насилию к сотрудникам милиции не входили и не могли входить в цели митинга. Чтобы обратить внимание общества на постоянные нарушения законов со стороны работников центра “Э” и на необходимость их расформирования, никаких массовых расстрелов не требуется”. Андрей Кутузов отмечает, что отсутствие такой листовки можно легко проверить, просмотрев милицейскую видеозапись митинга (съёмка велась от начала до конца), которую следствие до сих пор не предоставило. — Следствие почему-то считает, что я имею некую личную неприязнь к сотрудникам тюменского центра по противодействию экстремизму и именно поэтому якобы изготовил такую листовку. Это ничем не обосновано, — объясняет цель своего преследования обвиняемый преподаватель. — Скорее всего, имеет место обратная ситуация: у некоторых работников тюменского центра “Э”, по-видимому, наблюдается личная неприязнь ко мне. Возможно, это связано с событиями 2009 года, когда лишь недавно созданный центр “Э” уже пытался обвинить меня и моих товарищей в “вандализме”. В результате в августе 2009 года уголовное преследование в отношении меня было прекращено, а в отношении сотрудников центра “Э”, наоборот, возбуждено за избиение свидетеля. Возможно, там и следует искать корни нового дела, по которому сейчас я прохожу обвиняемым. Андрей Кутузов уверен, что его преследуют за политические убеждения, которые не устраивают “кого-то при власти и чинах”. Ознакомиться с постановлением о привлечении Андрея Кутузова в качестве обвиняемого можно в прикреплённом файле. openinform.ru/news/pursuit/12.10.2010/20850 Контакты: Андрей Кутузов: +7-922-265-7064 Алексей Ладин: +7-912-078-9908 Источник: golosa.info/node/4456 И lj.rossia.org/users/tyumen_kender/199836.html

На фотографии известный, например, своим оригинальным подходом к пыткам сотрудник питерского центра «э» Алексей Юрьевич Горов.
встретив его в кабаке, на улице, ещё где-нибудь, не забывайте говорить: «Здравствуйте, я вас случайно среди анархистов не видел?». в некоторых случаях полезно кинуть простое «Привет, лёх!»

Эта новость есть уже на многих сайтах, но я, например, для порядка ссылаюсь на Ру.Индимедию: ФСБшная экспертиза признала ряд анархистских изданий экстремистскими, а заодно… статью погибшего адвоката Станислава Маркелова «Патриотизм как диагноз». Всё началось с прошлогодней кампании, которую организовала межрегиональная анархистская организация «Автономное действие». Может вы помните, был такой провозглашён единый день действий против Центров «Э» — 30 октября 2009 года. В этот день акции прошли в 10 городах России, но аукнулось только в Тюмени. Именно тюменский Центр «Э» решил, надо полагать, отомстить местным организаторам акции и возбудил уголовное дело… ну, конечно, об экстремизме! Через несколько месяцев после акции 30 октября молодой преподаватель Тюменского университета, кандидат филологических наук и общественный активист Андрей Кутузов был арестован, на его квартире был проведён обыск, в ходе которого был изъят компьютер и масса политической литературы и листовок. Шум по стране поднялся после ареста Андрея нехилый, так что через пару дней арестованного освободили и даже не предъявили ему обвинения; официально Андрей Кутузов проходит по делу как подозреваемый. Поводом послужила листовка, которую сам Андрей считает фальсифицированной. Собственно, догадаться об этом несложно и всем беспристрастным наблюдателям. Вот и вот материалы к кампании против Центров «Э», именно они предваряли акцию 30 октября, именно эти тексты раздавались на улицах в Тюмени. А вот этот конструкт, который взялся непонятно (а может как раз наоборот — понятно) откуда, — пытаются вменить Андрею. Листовка эта явно грубо слеплена из кусков реальных текстов, только добавлены к ней некие дополнительные куски, которые облегчают следствию обвинительный уклон. Разумеется, защита Андрея Кутузова долго требовала предъявить экспертизу этой листовки, которая, якобы, была уже готова ещё до первого допроса Андрея. Следствие эту экспертизу долго скрывало от адвоката, а потом выдало ещё одну экспертизу, датированную только 9 июня 2010 года, и сделанную уже не по одной листовке, а по двадцати одной единице печатной продукции (среди них листовки, плакат, газеты, журналы и брошюры, почти все — анархистские). Эти материалы были изъяты у Андрея Кутузова ещё во время весеннего обыска. Эксперт-криминалист Криминалистической лаборатории управления ФСБ по Свердловской области госпожа Мочалова Светлана Анатольевна (образование высшее филологическое) нашла признаки экстремизма, как сообщает ИКД, в двух листовках, одном плакате, газете, брошюре и в пяти журналах, в том числе в журнале «Автоном» номер 31, а именно в опубликованной в этом журнале статье погибшего полтора года назад от руки убийцы адвоката Станислава Маркелова «Патриотизм как диагноз». Статья эта в своё время хорошо разошлась по сети и, помимо сайта созданного Стасом Маркеловым Института верховенства права вывешена много где ещё. Да и на бумаге было, сколько помню, не одно издание. Опубликовал её и анархистский журнал «Автоном». Вот этот кусок из статьи показался госпоже Мочаловой неподобающим: «Не надо делать разницу между патриотизмом и национализмом. Великодержавные призывы с высоких трибун оборачиваются национальными погромами на улицах, а стояние со свечками на паперти вчерашних коммунистических атеистов провоцирует мракобесие и средневековье. Не надо думать, что это глупость власти. Люди, у которых отняли будущее, озлоблены на всех и готовы немедленно выплеснуть свою злость. Властям выгодно, чтобы ненависть вылилась на нищих гастарбайтеров, а не на воровские мерседесы с мясной начинкой из новых русских. Наша власть боится горящих мерседесов, потому что сама на них ездит, ей намного проще сокрушаться по поводу очередных национальных погромов, одновременно пинками подталкивая недовольных к ним. Они — временщики, их задача нажиться и не упустить власть. А народом они жертвуют как разменной монетой, кидая в обмен на собственное благополучие и безопасность наркотик патриотизма». (Журнал «Автоном» N31, Осень 2009, статья «Патриотизм как диагноз», цитирую по сайту Avtonom.Org). Другим, скажем так, наиболее ярким и «прикольным» высказыванием Светланы Мочаловой можно считать заявление, что фразу «Фашизм — это элемент кремлёвской кукловодческой политики, нужный властям для всякого рода провокаций и показательных кампаний! (журнал „Автоном“ номер 28) можно считать призывом к возбуждению социальной розни в силу того, что здесь использована „форма смысловой свёртки“ (стр.12 текста экспертизы). Также эксперт утверждает, что призыв „Не служи!“ относится и к военной, и к альтернативной службе, хотя слово „альтернативный“ в исследуемых материалах не присутствует (стр.19 текста экспертизы). С полным текстом экспертизы можно ознакомиться здесь, на том же сайте Автоном.Орг, там, несомненно, увидите следы и филологии, и даже высшего образования. А ещё, если постараетесь, сможете увидеть то абстрактного вида умствование, с помощью которого можно доказать что угодно, любое предложение, любое высказывание перекувырнуть, ещё раз перекувырнуть и превратить конституционное право на свободу слова в полную профанацию и издевательство, обозвать экстремизмом и положить в основание уголовного дела. Собственно, сама такая возможность, безусловно, была заложена уже при учреждении Центров „Э“ (Центров по борьбе с экстремизмом), преобразованных из бывших УБОПов, видимо, по принципу, что кто не справился с организованной преступностью, тому поручают новое почётное задание — душить проявления критической мысли. Довольно паршивая ситуация: то ли месть, то ли закон, то ли то и другое в одном флаконе. Защищающая тюменца Андрея Кутузова Межрегиональная правозащитная Ассоциация „АГОРА“ инициировала проведение независимого комплексного исследования тех же материалов в одном из государственных университетов России. В целях исключения давления на экспертов со стороны ФСБ название вуза не уточняется. Абсурд на абсурде, которым полнится дело Кутузова, может быть, и не позволит системе подавления сожрать его на этот раз (а ведь это не первая попытка — в прошлый раз Кутузова хотели судить за пацифистские надписи), но само наличие в нашей стране организаций, подобных Центру „Э“, само наличие в законодательстве расплывчатого понятия „экстремизм“ делает филологические усилия в России занятием крайне небезопасным: конечно, если ты балуешься филологией по заданию ФСБ, то ты вроде бы вне опасности, а если просто излагаешь свои мысли красивым русским языком, то можешь и договориться до цугундера. В стране, в которой начинают преследовать за слова, сама словесность постепенно обесценивается и в ход идут действия. Какими они будут, эти действия, предварительно непроговорённые запрещёнными словами и выражениями, можно только догадываться. Да и то — до тех пор, пока против мыслей не придумано никакого закона. Влад Тупикин 3 июля 2010 года, Москва опубликовано: http://polit.ru/author/2010/07/07/ekstremizm.html перепечатано: http://aitrus.info/node/949 http://izhevsk.avtonom.org/2010/07/03/mest_i_zakon/ http://livasprava.info/content/view/2192/1/ http://bakunista.nadir.org/index.php?option=com_content&task=view&id=380&Itemid=1

Просьба распространить везде.

Жертвой деятельности оперативников Центра по борьбе с экстремизмом стал 30-летний Алексей Малинин. Его пытаются лишить свободы за преступление, которого он не совершал. В отношении Алексея возбужденно уголовное дело за номером УД-37812 по ст.116 ч.1 УК РФ, а именно нанесение побоев без причинения вреда здоровью. Алексей является человеком с активной гражданской позицией, участвует в санкционированных акциях по защите прав и свобод человека, окружающей среды и животных. Политические взгляды Алексея близки к анархистским.

Ниже описание обстоятельств, связанных с этим делом. 1 мая около 14:30 Алексей был незаконно задержан в центре города сотрудниками Центра по борьбе с экстремизмом. В это время он вместе со своими товарищами шел с Первомайской демонстрации, организованной КПРФ. Оперуполномоченный Смоликов потребовал Алексея проехать вместе с ним, якобы для беседы. После отказа Алексея беседовать с оперативником без адвоката и законных на то оснований, оперуполномоченный Смоликов надел на Алексея наручники и задержал его с помощью второго оперативника. Все происходило на глазах у товарищей Алексея. На все их вопросы отвечали, что Алексей задержан как подозреваемый в нанесении побоев. Оперативник солгал, что задержанный будет доставлен в Октябрьское РОВД в качестве свидетеля.

Алексея доставили в Центр по борьбе с экстремизмом. В течение нескольких часов задержанному угрожали и оказывали на него моральное и физическое давление. От Алексея требовали сознаться в том, что он 15 марта 2010г. стрелял в некоего человека из травматического пистолета. На отказы Алексея оговорить себя и на его доводы о том, что в это время он был дома, сотрудники Центра по борьбе с экстремизмом не реагировали. Ему предлагали подобие «сделки», а именно дать «плохие» показания против «потерпевшего», который является активным членом неонацистской группировки. Алексей не был знаком с «потерпевшим» лично, но был о нем наслышан и читал о нём в Интернете. Несмотря на угрозы, Алексей отказался давать требуемые характеристики на не знакомого ему человека. После этого оперативники повезли Алексея в Кировское РОВД, сказав, что на него заведено уголовное дело.

В Кировском РОВД Алексея в качестве свидетеля допросила дознаватель Скавитина К.К., а затем быстро, с многочисленными нарушениями была проведена процедура опознания. «Потерпевший» — Евгений Панов, он же неонацист по кличке Бумер, «опознал» в Алексее якобы нападавшего на него человека. Затем Алексея перевели в категорию подозреваемых и начали вести допрос без предоставления адвоката и возможности сообщить
родственникам о случившемся. Все это время сотрудники Центра по борьбе с экстремизмом присутствовали при следственных действиях и постоянно оказывали на Алексея моральное давление, допуская явные и скрытые
угрозы в адрес Алексея, его семьи и близких. Требовали от него сознаться в предъявленном ему обвинении и угрожали его жизни и здоровью, если он будет распространять информацию о случившемся в СМИ. Когда Алексей отказался признать себя виновным, его друзьям было сказано: «Вашему другу нужно искать адвоката». В действиях оперативников и дознавателя не было ясности. Алексею не показали ни одного документа, дающего основание для его задержания, доставления в отдел, допроса, дачи свидетельских показаний.

На данный момент продолжается процесс дознания, идут следственные действия. Алексей находится под подпиской о невыезде. Адвокатом Алексея подана жалоба на незаконные действия сотрудников Центра по борьбе с экстремизмом. По непонятным причинам в ходе следствия поменяли следователя. Алексею и его адвокату четко дали понять, что
сотрудники Центра по борьбе с экстремизмом будут «рыть на экстремистскую статью». Дело продолжают «раскручивать», несмотря на то, что у Алексея алиби. В этот день, 15 марта, он находился дома и физически не мог быть в это время на предполагаемом месте преступления. При каждой встрече оперативники по-прежнему угрожают
Алексею принести вред ему или его близким, стараются очернить его в глазах близких людей и коллег по работе, распуская слухи. Больше всего эти действия похожи на попытку усложнить жизнь человеку, испортить его деловую репутацию и унизить его человеческое достоинство, чем на поиск так называемых улик по сфабрикованному уголовному делу.

P.S.: Мы, друзья Алексея и его товарищи, знаем его как миролюбивого человека и абсолютно уверены в его невиновности. Также мы считаем, что данное дело представляет собой открытое политическое давление со стороны правоохранительных органов на человека с активной гражданской позицией, не желающего молчать. Только этим возможно объяснить участие в данном уголовном деле Центра по борьбе с экстремизмом и выходящие за рамки закона действия его сотрудников. Мы считаем, что правоохранительные органы, в частности, Центр по борьбе с экстремизмом, не стремятся расследовать реальные преступления, а занимаются пресечением деятельности активных граждан, чьи действия идут во благо общества и города Иркутска.